Маски долой!

Те, кто меня не знает могут дальше не читать, те, кто уже знает, в общем-то тоже.
Короче, настала пора взглянуть правде в лицо: я не очень общительный человек. Если есть выбор общаться или нет, ясное дело, я выберу второй вариант.

Но я понимаю, что жить среди людей придётся ещё какое-то время, и они могут мне быть полезны, неважно для чего, хотя бы чтобы обняться, когда мне изредка хочется это сделать. Поэтому осознав в какой-то момент собственную асоциальность я начала проводить работу над собой.
В чем она заключалась, да и заключается… ну, например, я спрашиваю у недавно родившей женщины: как прошли роды? Ты довольна акушеркой/больницей? Какой был вес у малыша? Ты долго восстанавливалась?
Вся эта информация, как ты понимаешь, мне абсолютно не нужна, даже если мы давно знакомы с роженицей. Но я догадываюсь, что ей важно все это слышать. Я же не зверь.

Или вот: как себя чувствует твой сын? Ему лучше? Температура? Высокая? Что даёшь?

Опять же, чужие дети, как и дети в принципе меня не сильно интересуют, я вообще child-free, мне со взрослыми-то не всегда есть о чем to talk, а уж про детей и говорить нечего, но ведь тебе хочется услышать вопрос о чадах и поговорить… .
Во-первых, ты так затратилась уже на их взращивание, что нужна некая компенсация от окружающих, от детей-то она вряд ли когда будет, тут ты всегда в проигрыше. А вот посторонний человек, это да, вполне подходит.
Ну, и во-вторых, говорить о питомце или ребёнке, это как ходить вместе курить, некий ритуал единения. Даже если никто из присутствующих не курит, когда остаётся один.

Есть люди, с которыми меня связывают годы общения, и которые ко мне хорошо относятся, уж я и не знаю, почему. Ребята, что я делаю не так, почему вы ещё не махнули на меня рукой?
Так вот, с ними и проще, и сложнее. Одними вопросами дело не обойдётся, ответы нужно запоминать. С памятью у меня проблемы, я собственные дела на завтра и на неделю, и на год вперёд расписываю буквально пошагово, что уж тут говорить об операции, которая у тебя была пять лет назад. Но опять же, в особо важных случаях я отмечаю в notes дату или имя.
И то, и другое нет смысла, это слишком для моего отягощённого алкоголем и годами мозга.

Я вижу по твоему лицу, что ты хочешь встать и выйти, ты прав, так будет лучше. Ничего хорошего дальше ты все равно не услышишь.
Как это ни странно, некоторых людей я люблю. В основном на расстоянии. Когда они приближаются мне становится тяжело их любить.
И все же, именно с ними я достигла высшего пилотажа — я помню даты дней рождений и прилагаю усилия, чтобы поздравить вовремя, или хотя бы на следующий день, количество детей, если они есть, живы ли родители и разновидности питомцев. Я даже не записываю эту информацию.
Видишь, я превзошла себя.

Все ещё читаешь? Да, я знаю, об этом говорить не принято, но, как ты понимаешь мне особо и не важно, что подумает кто-то о моей мотивации, главное, что я задаю все эти вопросы и мы можем говорить на интересующую тебя тему.

А теперь иди сюда малыш, обними меня.

Сигналы

Когда ты в детстве мечтал работать в разведке, ты даже представить себе не мог, как ты близок к реальности.
Даже если быть шпионом по факту тебе не пришлось и никакая спецслужба не заплатила тебе ни рубля.

Вся твоя жизнь — это фильм, в котором ты играешь всех — героя, антигероя, девушку героя, парня героя.
Ты та чувиха на прослушке, ты главный босс, лица которого никто не видел и ты отдел по дешифровке.

С рождени до смерти ты обречён разгадывать сигналы.

Будь ты собакой, сигналами бы дело и обошлось.
Но ты маленький человек — Мария, Сергей и тебе предстоит разгадывать абсолютно всё: взгляды, слова, пожатия рук, секс: к чему был этот секс? О чем мне хотели сказать? А то сообщение?

Твоя беда в тебе самом. Иногда ты говоришь себе: все очень просто, я охрененный чувак и меня хотят.
Вон как на меня смотрят.
И ты fall. На следующий уровень ты не проходишь.

Ты говоришь себе: он мне пишет такие сообщения. Я ему нравлюсь.
И ты просчитываешь все ближайшие встречи, вплоть до бритья ног и цвета трусиков. Которые никто не увидит.
Он вообще тебе не об этом писал.
Ты огорчилась? А зря. Надо учиться отключать эмоции при дешифровке.

Если бы ты сидел в соответствующем отделе спецслужбы Магу-Бунги тебя бы уволили. Или посадили.
За провал спецоперации.

Считай, что тебе крупно повезло. Тюрьма в Магу-Бунга не для таких нежных штучек.

Простить — не простить?!

Воспитание даёт о себе знать. Едва возникает вопрос: простить или нет, как из мрака подсознания, как черт из табакерки выскакивает чувак, отдаленно смахивающий на лидермена из детской библии и грозит пальцем. Выскакивает, даже если ты закоренелый атеист — не прощать нас не учили.

Нас учили быть вежливыми, переводить бабушек через дорогу, пусть это вовсе и не бабушка, и дороги нет, и переходить вроде как бы и не надо; а еще нас учили, что у всех есть право на ошибку.

И это правда. У всех. И у нас с тобой тоже.
У нас есть право простить и ошибиться, ведь простив мы не извлекаем урока сами и не даём тому, другому понять какую адовую хрень он творит.

Одна ошибка порождает другую, и не одну.

Тебе больно? Мне — нет.
Потому-что чужая боль ничему не учит.
Ты можешь рассказать о том, как тебе обидно, неприятно, тяжело. Но это всё будут слова.
Не всяк тебя как ты поймёт.

Только пережив боль сам, причиняющий боль опомнится, возможно, и то, если это сознательный человек.

Ок, ну давай простим. И что дальше? Михаил Лабковский советует говорить обидчику своё «фе», порезав его на кусочки, разжевав как следует и положив буквально в рот. Разжевав «фе», хотя можно и обидчика.

По мне, так это всё бесполезно.
Но если хочется, говори на здоровье.
А то ты молча надуешься, и никто и не почешется.
Походишь, ожидая что тебя спросят: а ты что, обиделся?
Ты уже и речь ответную приготовил, а никто не спрашивают.
В итоге тебя ветерком обдует и вроде как и отлегло.
А речь хорошая была, жаль всё-таки. Поэтому лучше говорить всё.

Но одними словами дело не делается. Дело делается активом, ответом, соразмерным причинённому ущербу.
Дали пощечину, а ты сразу бей наотмашь, и обеими руками. Можно и ногами.
Обозвали тебя придурком, а ты слух распускай, что твой обидчик с рождения числится в не столь отдалённом заведении.
Иными словами, к ответу нужно подходить индивидуально.
Ведь если ты пошлёшь нахуй матершинника, ты вряд ли его сильно потрясёшь: «Боже мой, какое огорчение!».

Проблема с обижающими нас в том, что если нас что-то цепляет, значит мы завязаны на этом человеке.
А если завязаны, велика вероятность, что тот другой будет всегда на шаг впереди. И наши ответы, наши подготовленные речи и сжатые кулаки ему не страшны.

Так как быть? Ты знаешь? Я — нет. Каждый раз приходится всё проходить с начала.
Каждое прощение — это новое уравнение.
Каждый раз прощение — опыт двоих.
Советчикам тут не место: ни чуваку из табакерки, ни лучшему другу.
Невозможно советовать как быть с другим человеком.
Но можно попытаться начать что-то делать с собой. И самый лучший вариант — переключить внимание с того, другого — на себя.
Хочешь запариться на чужую мотивацию — валяй, лишнее упражнение для мозга не помешает, но вот только не надо примерять это все на себя: нас обижают не потому, что мы плохие.

Подожди, я сейчас позову зрителей.

Я так и не смогла решить, что хуже: когда тебя унижают прилюдно, или когда это происходит один на один.

Нет, вот только не надо делать такое лицо, я не мазохистка.

Унижение как таковое мне претит.

Но есть одно маленькое «но»:

когда вам при свидетелях говорят: «отойди от меня, ты уродец», все оглянутся, и поверьте мне, многие подумают: «а чего ж уродец, очень даже ничего человек», потом посмотрят на автора наезда и добавят про себя: «да сам ты уродец, ещё и невоспитанный».

После публичного оскорбления найдётся минимум пара-тройка людей из числа присутствующих, которые с готовностью посочувствуют вам.

Так, вместо одного сомнительного друга в вашей доходной сумке дружб прибавится три.

А с унижением один на один все не так лучезарно.

Никто вас не пожалеет, никто не подумает: «ишь, какой симпатяга, бедненький», и никто не расценит вашего обидчика, как подонка.

Ваше оскорбление в пересказе не будет давать нужного эффекта, слушатели скорее всего решат про себя: «вот зануда», ну, это в лучшем случае.

Так вы и будете ходить себе — оплёванный, и ваш оппонент продолжит жить полной жизнью.

Поэтому я и говорю: в следующий раз, прежде чем подставить вторую щеку оглядитесь, и перейдите в более освещённое и людное место.

Атанде отсюда

— Сударь, прошу Вас не тревожить меня впредь Вашими письмами.

— Сударыня, можете быть покойны. Я исключаю Вас из списка моих контактов

Те, кому из нас повезло иметь благородное происхождение могут быть уверены: наши прабабушки и прадедушки при раскладе attendez прекращали обмениваться письмами, писанными чернилами, и едва приветствовали друг друга лёгким наклоном головы при встрече на катке и на прогулке.

Совсем не приветствовать, это, знаете ли, mauvais ton.

В современном мире Facebook’a Insragram’а, и whatsapp’а разрыв случается иначе: ваш номер блокируют, вас удаляют из списка друзей и перестают ставить вам лайки.

Честно говоря, не знаю что из всего этого хуже; в конце концов для чего ещё нужны эти сотни и тысячи, добрую половину из которых мы вообще не знаем: что за наваждение, кто такой Сергей!

С другой стороны, незнакомый Сергей вряд ли заблокирует вас или удалит.

Что говорит о нем как о достойном человеке, можно сказать идеальном.

И вот тут возникает вполне себе закономерный вывод: лично незнакомые Сержи лучше реальных Вань, Петь и Маш, тех, что обижаются и ведут себя как невоспитанные крестьянские дети.

И пожалуйста, не говорите мне про «принести лекарство, когда ты болен», господь с вами, господа, для чего ещё нужна доставка на дом!

 

Забей или убей

Договариваться о чем-либо с Марком —  удовольствие для мазохиста.

Он на любую просьбу отвечает: хочешь я расскажу тебе о своём дне (финансах, проблемах со здоровьем и так далее, в зависимости от моего запроса)?!

Fucking shit, я же тебя не об этом спрашиваю, но ок, давай я тогда тоже расскажу о своём дне, финансах, проблемах со здоровьем.

Ну а почему бы и нет. Мы все живые, едим, ходим и пользуемся парфюмом.

Ну, или почти все.

— Ты сможешь забрать Франчика из садика или мне позвать няню?

— Нет, няню не надо, я заберу сам. А когда надо забрать?

— Как обычно, в 16.30.

— Нет, в 16.30 я не могу. У меня такой день (финансы, проблемы со здоровьем и тд, вставьте нужно).

— Ок, когда бы ты смог?

— Ну, не знаю, а когда надо?

— Э… в 15.00?!

— Нет, куда я его потом дену! Я же не смогу возить его с собой. У меня встреча. Я могу в 5.

— Марк, в 5 садик уже закрыт!

Ещё полчаса обсуждений и торгов и Марк соглашается забрать сына в 16.30.

Я в Милане на встрече. За два часа до заветного срока Марк мне звонит:

— Аморе, я не могу забрать Франчи, позови няню.

#10yearschallenge

 

Вот вы тут запостили свои фото десятилетний давности. По крайней мере вы так написали.

А я порылась в телефонной памяти и поняла, что мне публиковать нечего.

Во-первых, у меня в телефоне нет фоток тех времён. Есть фотографии молодой бабули, а моих фотографий 2009 года как бы и нет.

Во-вторых, я тогда ещё не родилась.

Есть 2010 год, 11-й и 2013 со взглядом испуганной лани и цветом волос castagno.

Да, вы ж не знаете, я была темненькая, с рыжиной!

Эту рыжуху до сих пор не могут вытравить парикмахеры и я то и дело становлюсь оранжевого цвета после очередного окрашивания, и мне приходится менять салон.

Ибо нечего, профессионализм  должен быть на уровне.

Так о чем то бишь я. А, про фото.

10 лет назад, почти день в день я влюбилась, и у меня начался роман с чуваком кардинально изменившим всю мою жизнь.

Во всех смыслах.

Ну просто ВО ВСЕХ!

Я смотрю на свои снимки спустя год-два с того момента, а нет, нашла пару снимков весны 2009 (Бутоффских, спасибо!), и думаю: как такое возможно! Как из этого всего могло получится что-то путное! А главное, неужели я тогдашняя могла кому-то нравиться. Как?!

Божежмой, эти щеки из-за плеч, выражение лица, как у десятилетнего ребёнка, волосы непонятного цвета, а одежда…

Что не так?! Про мужчину надо рассказать?

Да нечего рассказывать: невысокий лысый итальянец, журналист с командировками от Африки до Нового света, умница, социалист. Нас разделили разница в …дцать лет, брак и наличие взрослого сына, ну и конечно же расстояния. Безнадёга.

С другой стороны наши многочасовые диалоги подняли на новый уровень мой слог и побуждали писать странные истории, которыми я могу и сейчас гордиться; я их перечитываю и говорю: это я написала?! Надо же, недурно.

Есть люди, которых ты любишь, с которыми тебе хорошо, но страница остаётся пустой, а есть те, кто делает из тебя человека, если выживешь.

Короче говоря, мы с ним расстались. От свидетелей надо избавляться.

А если серьёзно, то я рада, что наши пути однажды пересеклись, что были эти 10 лет тому назад, что была жизнь после, а главное, что есть сегодня.