Ошибки

Ошибки, рожденные сиюминутной слабостью, плохим освещением, иногда одиночеством,
порой излишним пониманием, всепрощением…
Или усталостью, или банальным безденежьем (такое тоже бывает)
вызывают в итоге…
Черт знает что вызывают!
И растут как снежный ком
друг друга цепляя
И уже не поймешь, что вначале случилось
что потом стало…
Будто звенящая тишина после громкого вскрика:

стоишь над разбитым стеклянным чайником и думаешь:
«Что за лихо!
Ведь знала: не надо брать его мокрыми руками, тянуться к верхней полке тоже было не надо,
И вот теперь освещает кухню солнцем, отраженным в мельчайших осколках…
Пойду возьму веник с совком, соберу в пластмассовое ведерко
несостоявшееся чаепитие
сегодняшнее и то, что было бы завтра…
Это ошибка, правда?! Бессмысленная, внезапная…

Легко обидеть того, кто любит,
Легко разрушить созданное трудом, пóтом,
Легко причинить боль, тем более
когда тебе самому очень плохо.
Страх быть раскрытым — единственное обещание спокойствия
Единственная надежда, что все когда-нибудь само собой устроится

Отцы и дети

Детьми мы восстаем против воли родителей, злимся на них, взрослея боремся с ними. Мы проявляем жестокость и непонимание, мы избегаем их, мы ссоримся и враждуем. Отношения с отцом и матерью порой превращаются в настоящую войну…
Став зрелыми людьми, обзаведясь собственной семьей, в какой-то момент мы осознаём, что всё это время шла битва с любовью. Что родительские назойливость, настойчивость, навязчивость, их казалось бы бессмысленные требования и советы — это все суть проявления их любви к нам. Что они нас любят такими, какими представляют себе, и это представление подчас не соответствует тому, что мы о себе думаем или хотели бы думать… Но как бы то ни было — они единственные люди на всей земле, которые отдают нам всё самое дорогое, ничего не прося взамен. И отдавая они становятся чуточку счастливее. Любовь родителей к своим детям, подчас слепая и нелепая, она самое лучшее, что может случиться с нами. Ибо все остальные формы любви — они, как переменные величины. И до тех пор, пока живы отец и мать, мы остаёмся детьми, не в нашем воображении, а в реальности: мы — сын или дочь, потому-что кто-то нас так называет… 

Исчезновение

Судили старуху-черную кошку по обвинению в краже красного воздушного шарика. Суд затягивался из-за несоответствий в показаниях свидетелей. Один из них сообщил, что видел кошку рядом с домом, из окна которого вылетел красный шарик, но не видел, каким именно образом столь ценный предмет был ею похищен; другой был абсолютно уверен, что шарик был желтым, а старая кошка была не кошкой, и не черной, а молодым белым котом, державшим в зубах большую крысу; третий не мог вспомнить, видел ли он в лапах кошки шарик или кусок мяса с кухни; четвертый утверждал, что шарик унесло ветром, а может ветром унесло кошку — он в тот момент не понял. Присяжные терялись и не могли принять решение.
Вероятно и те, и другие были куплены.

Кошка несомненно была преступницей! Достаточно взглянуть на всю ее семью — сплошь душегубы, да и ее собственная бурная молодость стала притчей во языцех, вся округа кишела потомками, — так говорил прокурор.
Защита пыталась акцентировать внимание суда и присяжных на абсурдности ситуации — зачем кошке, старой, да ещё и чёрной — красный воздушный шарик? Но адвоката мало кто слушал. Кошка уже почти была приговорена, когда внезапно разошелся слух, смутивший публику в зале, начавшую перешептываться, о том, что сын судьи, молодой пес-повеса хвалился в кругу друзей и показывал порванные разноцветных резиновые тряпочки, и впав в особый раж, мотал головой, демонстрируя, как он разрывал воздушные шары, даже самых больших размеров. Однозначно, в его окружении были предатели.
Отец-судья всерьез задумался. Поведение сына было легкомысленным, особенно похвальба перед дружками, и он его строго накажет. Однако, допустить любые пересуды во время процесса он не мог, как и позволить малейшей инсинуации запятнать доброе имя его семьи. Требовалось вынести приговор кошке как можно скорее. Судья решил ускорить процесс: со свидетелями следует поработать, чтобы они изменили показания, и потом их убрать, также как и исполнителей и распорядителей — так он сказал прокурору, своему другу по школе…

— Но… Боб, так ведь ты — распорядитель, — заметил прокурор

— Да… правда, я как -то не подумал об этом.. Ну… Тогда только свиделей.

— А что же мы скажем публике?

— А зачем ей что-то говорить? Она и сама забудет.

— Но все-таки…

— Ну, хорошо, публике надо будет ненавязчиво объяснить что она не поняла сути. Для чего еще нужны все эти бестолковые газеты?! Поговори со своим приятелем, редактором Новостей, дай ему понять, что кошка замышляла государственный переворот, что она глава преступного клана, что к ней никак нельзя подкопаться, и единственный вариант — осудить за пустяк, в ее возрасте это будет летально. Скажи ему, что ты ночами не спишь, думая о безопасности граждан своей страны.

Все так и было сделано. В прессе началась кампания, всплыли факты подлогов, грабежей, убийств, и за все этим, по мнению независимых журналистов, стояла одно лицо, безжалостно дергавшее за хвостики своих подчиненных — старуха-кошка.

Гневу обывателей не было предела. Все уже забыли за что ее судят, и говорили лишь о том, что ей место на живодерне – испуг, как известно, порождает кровожадность. Никто не обратил внимание на то, что сын судьи и его стая напали на девочку с шариками, испугали малышку, отобрали и погрызли шары. Судьба старухи-кошки была практически решена, присяжные рвались сообщить о своем решение, даже не дожидаясь предложения суда уединиться, но тут случилось нечто совершенно необъяснимое — черная кошка исчезла. Ее искали в камере, в городе, проверяли все контакты, кто навещал, кто приносил передачи — ничего и никого. Судья испугался ужасно, впервые за долгие годы своей практики. И оттого, что он сам почти поверил в виновность старухи, он боялся еще больше, особенно ее сообщников. Слабое сердце пожилого судьи не выдержало нагрузки, и он умер прямо перед входом в зал суда. На этом все дело о краже и развалилось. Кошку искали еще какое-то время, не нашли, и дело закрыли за давностью. А сын судьи в итоге оказался за решеткой, несмотря за слезные просьбы его матери — болонки, и попытки спасти его шкуру друзей покойного судьи.
Да, кстати, сел он за то, что напугал до заикания сынишку человеческого судьи… Вот такое было дело.

Друг

Я не верю в друзей приходящих
тех что есть сегодня, а завтра — нет…
Не верю в случайность и занятость —
друг для друга всегда зажжет в окне свет.
Нет такого, чтобы время, дистанция
обедняли сердечные связи;
близкие души и на расстоянии
излучают тепло и радость.
Нет разумного объяснения если друг вдруг не звонит и не пишет…
А особенно если этот друг много тратил слов,
чтобы быть услышанным.
Я не верю в друзей говорливых,
пустословов о братской любви твердящих.
Верю в друзей действующих,
а значит — настоящих

Друг это тот, кто всегда мыслью рядом,
кто радуется моему успеху;
дав свои мысли и чувства не ждёт отдачи,
ему это не к спеху…
Кто находит слова утешения
и поверен в сердечные тайны …
И по мне так, даже если и не другом зовётся
а просто прохожий случайный,
Тот, кто протягивает руку помощи,
кто со мной вместе смеётся и плачет
пусть даже на меня не похожий
он — Друг, и да сопутствует нам обоим удача!

Холодная весна

Весна выдалась капризная в этом году. Сначала было тепло, потом похолодало; ночами была минусовая температура, днем дул стылый ветер, подслащенный желтым кусочком солнца.
Воскресным вечером у теплой батареи в метро, почти у самого выхода стоял маленький человек, в серой шапке горшком, в короткой курточке, едва прикрывавшей его поясницу и старых джинсах, давно утративших свой цвет. На ногах у него были дырявые кеды, на полу около ног стоял полиэтиленовый грязный пакет, набитый тряпьем. У человека было красное отекшее лицо, все в синяках и едва подсохших ссадинах. Человека трясло от холода и слабости.
Он целый день ходил по улицам в поисках бутылок, которые можно было бы сдать и на полученные деньги купить выпить. Вырученных в этот раз средств не хватило даже на четушку водки. Он очень замерз, ему хотелось выпить… Чтобы хоть немного согреться он зашел сюда, но женщина — контролер уже несколько раз махнула ему рукой, требуя, чтобы он убрался. Он ей кивал и продолжал стоять, надеясь что она забудет о нем.
Усталость брала верх, и он вскоре перестал бояться. Он забыл про контролера, про бутылку, про холод на улице. Ему вспомнилась другая весна, много лет назад, в Орджоникидзе. Тогда тоже похолодало, цвела черемуха, заканчивалась учеба и его ученица в музыкальном училище, Альбина, с которой он, преподаватель, переспал, была беременна. А к нему выехала его невеста, чтобы они смогли пожениться. Испугавшись последствий, он договорился со знакомым врачом об аборте для Альбины, и в этот вечер, накануне ответственного дела, желая как-то загладить свою вину перед влюбленной в него девочкой, готовой на всё, пошел с ней погулять. Вот так они и ходили, по центральной улице, она держала его под руку, и заглядывала ему в глаза. Руки у нее замерзли, и он их взял в свои. Как же она была счастлива, глупышка…
Стыдно! Этот стыд не прошел до сих пор. Он знал, что, испортил жизнь девчонке. В местечке со строгими нравами, никто на ней не женится потом! Он понял это только когда сам стал отцом и волновался из-за своей дочки. Впрочем, и это в прошлом. С женой они развелись, и он уже давно не видел ни ее, ни своих детей. Вообще, давно никого не видел. Никому он не был нужен. Его стыдились, боялись признать в нем своего знакомого, и отворачивались при встрече. Никто ему в глаза не смотрел.
Маленький человек заплакал, растирая слезы по грязным щекам. Увидев, что он рыдает, контролер позвала полицейского. Тот пришел и закричал на него: «Ну, пошел отсюда, иди-иди, давай, нечего тут стоять, тут люди ходят»…
Маленький человек покорно поднял свой пакет и, продолжая всхлипывать и вытирать мокрое лицо, поковылял в холодные сумерки.

Любовь, как революция

Нет желания естественнее, чем желание быть любимыми. Самая первая инстинктивная потребность — чувствовать тепло любви, заставляет нас стремиться к удобству, искать лучшей жизни, лучшего отношения, брать и брать, до бесконечности. Но вслед за этим желанием приходит другое, ещё более настойчивое — желание любить. И нам уже недостаточно «быть в порядке», чувствовать чью-то заботу, мы хотим сами дарить тепло и любовь, мы не ищем где-то прекрасной жизни, но хотим ощущать себя живыми здесь и сейчас.

Быть любимыми это плыть по течению. Любящий же человек — всегда революционер. Ну, а счастье взаимной любви, редко, почти как утопия и, оттого, бесценно

Хождение по кругу

У Франчи есть такая особенность: когда он хочет пойти в определённом направлении, держась за мою руку, он начинает ходить вокруг меня. Как на этой фотографии; его бег по кругу выглядит довольно забавно но, как и любое движение на месте не приводит его к желаемому результату, например, подойти к торговке сладкими вафлями и долго таращиться на неё своими голубыми глазами.
Мы и повзрослев ведём себя так же, всё не решаемся оторваться от своих предубеждений.

До тех пор, пока мы не изменим свой способ мыслить, видеть мир, не научимся выходить за пределы своих привычек и страхов, иными словами, не прекратим держать их за руку, мы будем топтаться на месте. Это касается и отношений, и карьеры, и собственной души 

Дело о войне

Дело было в стране К. после воссоединения враждующих земель. Долгие годы все шло спокойно, никакой угрозы, ни от внешних врагов, ни от внутренних, которые никак себя не обнаруживали. Но, одним ясным июньским утром в будуар к правящей королеве З. поспешно, без доклада, вошел Первый министр и с порога закричал: на нас напали, Ваше Величество!
Ах, — вскрикнула королева, всплеснула руками и уронила на свой утренний капот кофейную чашечку для четверга. Это был четверг, как вы все уже поняли. Ах, — снова вскрикнула королева, потом взяла себя и чашечку в руки, отпила глоток кофе, оставшегося на дне, и наконец задала вопрос министру:
— Друг мой, как Вы посмели явиться без доклада? Мы потребуем Вас казнить сейчас же, если Вы не исправитесь. Выйдите немедленно из наших покоев, доложите о своем приходе и его причинах через лакея, а мы решим когда сможем Вас принять.
— Но, ваше величество, — в отчаянии возразил министр, — моя госпожа, нам нельзя терять ни минуты.
«Как он нам верен», — в волнении подумала королева, потом вспомнила, что министр вложил все свое состояние в реконструкцию дворца, и успокоилась, лишь подняла руку с указующим перстом в сторону двери.
Министр выбежал в коридор, через пару минут вошел лакей:
— Его высочество, Первый министр, с докладом
Проси, — милостиво кивнула королева, а горничная налила кофе в чистую чашку.
— Ну хорошо, на этот раз Вы помилованы, — начала королева, обращаясь к министру, склонившемуся в низком поклоне, — однако ж, впредь, просим не сообщать нам о войне в подобной форме! Так, что Вы нам предлагаете делать?
— Надо защищаться, Ваше Величество, враг повсюду, солдаты в желтом уничтожают все вокруг себя.
— Друг мой, — королева отставила чашечку и откинулась в кресле, — Вам известно, что наша армия отправлена в поля на учения по сбору урожая! Нас некому защищать! Ах, — тут королева огорченно вскинула брови, — нас некому защищать, какая печаль! Что же мы предпримем?
— Позволю себе предложить обратиться к Вашему жениху, императору М., у него огромное войско и наши страны соседствуют друг с другом. У него не займет много времени прийти нам на помощь
Королева молча пила кофе, покачивая головой, затем промолвила:
— Мы подумали и решили — помощь стоит ждать от нашего жениха. Мы уверены, он нам не откажет. Что Вы скажете?
— Ваше величество, я осмелюсь сказать, что это блестящая идея!
— Вот и прекрасно! Мы напишем ему завтра, — и королева кивнула, давая понять, что аудиенция окончена
— Но, моя королева! Нам нельзя медлить!
— Министр, да что с Вами сегодня?! Вы ведете себя недопустимо! Мы не будем никому писать до примерки нового платья, — с этими словами королева встала с кресла и направилась в гардеробную
Письмо было отправлено вечером, после того, как королеву охватило волнение при мысли о варварах, напавших на ее государство, и кровь прилила к ее щекам цвета благородной бледности. Тогда она и села за составление послания. То есть, сел секретарь, королева диктовала.
В начале письма королева выражала надежду, что ее суженый и дорогой сосед находится в добром здравии, после она сообщала о планах на замену старого фонтана, потом речь плавно переходила к намеченному по случаю помолвки балу у нее во дворце, и затем, как бы невзначай королева отмечала, что в стране появились неизвестные люди, сомнительной наружности, которые вселяют некоторую тревогу в ее сердце. Письмо было запечатано королевской печалью и отправлено с гонцом на белой лошади.
Королева рассчитывала, что император, как джентельмен и ее жених должен будет обеспокоиться этими фактами и задаст ей вопрос: кто эти люди и что я могу сделать для Вашего спокойствия, моя обожаемая королева?!
Нет, не так! — возражала самой себе королева, — всё будет выглядеть иначе — он стремительно войдет в зал советов, склонится в изящном поклоне над ее рукой и сев затем на поднесенное ему кресло, скажет:
— Моя обожаемая королева, я вне себя от волнения и готов сделать все что угодно ради Вашей счастливой улыбки. Эти люди досаждают Вам? Что же, мое войско незамедлительно рассеет их по лицу земли.
И королева вообразила земную твердь над которой рассеиваются в разных направлениях непонятные существа в желтой форме.
Еще она представляла себе, как по случаю триумфа они приурочат победный салют и пиршество ко дню свадьбы и таким образом, в будущем, люди вспомнят и день победы, когда будут праздновать годовщину ее счастливого обручения.
Таким образом, она продумала всё, вплоть до цвета знамен.
Однако, в этот вечер вестей от жениха не было. Письмо от него задерживалось и на следующий день. Прошло трое суток, приходили тревожные вести с дальних земель, а от императора не было ни ответа, ни цветов. Королева забеспокоилась и написала еще одно письмо. На этот раз она ограничилась приветствием, кратким вступлением о погоде и рассказом о том, что в ее стране появились чужие солдаты и ее это огорчает.
Ответа не было и на второе письмо. Со дня доклада прошла неделя, император молчал. Королева написала третье письмо, начинавшемся словами: “мой дорогой друг и жених, мы весьма обеспокоены тем, что от Вас нет вестей и особенно тем фактом, что мы находимся в затруднительнотном положении, по причине возникновения на нашей территории посторонних солдат. Иными словами, мы испуганы и надеемся на Вашу помощь и незамедлительный ответ”.

Через день от императора привезли письмо:
«Моя обожаемая госпожа, в нашем государстве прекрасная погода, вчера мы охотились и третьего дня также. Надеемся, что Вы в добром здравии и хорошем настроении. Вашу идею о праздновании нашей свадьбы и победы мы находим весьма остроумной. Уверены, победа будет одержана уже в первую минуту.
Мысленно целую Вашу руку
Ваш, М.

Королева растерялась и задумалась: возможно она недостаточно ясно изложила всю ситуацию и М. не понял происходящего?! Она корила себя за то, что тратила время на вежливость, соблюдение правил протокола. Надо было просто и сразу попросить о помощи и военном вмешательстве.
“Так и сделаю”, — решила королева. Поэтому четвертое письмо было коротким и деловитым:
“Мой дорогой, вынуждена обратиться к Вам за помощью, увы, положение не из лучших. Мы нуждаемся в Ваших войсках. Пришлите их нам как можно скорее иначе нашей свадьбе вряд ли суждено будет состояться”.
М. ответил ей через день: “Моя дорогая и обожаемая королева, мне невероятно жаль читать эти горькие строки написанные рукой Вашего секретаря и все же хранящие в себе всю нежность и хрупкость Ваших рук. Я денно и нощно думаю о несчастье постигшеи Вас и о том, что я могу для Вас сделать! Скажите мне, чем я могу Вам помочь? Не сомневаюсь, свадьба приближается неуклонно и мы будем весьма счастливы».

Королеву поразило то, что он спрашивает… что он может сделать… Ведь это очевидно, что!
Но, может она снова была недостаточно ясна? Или может легкомысленный секретарь не то написал?
Впервые за всю свою жизнь королева взялась за перо сама, с непривычки то и дело роняя его то на стол, то на пол, а горничная каждый раз наклонялась, чтобы поднять его.
Королева писала: “Мой обожаемый друг, погода весьма хороша, но нам не до прогулок. Враг проник в наш парк, и нам туда уже опасно выходить. В Ваших силах спасти нас, и нашу страну. Мы ждем Вас во главе вашего войска, сильного и смелого. Шлем Вам наш привет».
Письмо было усеяно чернильными каплями, но переписывать его Королева была уже не в состоянии.
Ответ от жениха последовал через день:
“Любовь моя! Какое счастье узнавать в этом незнакомом почерке Вашу прекрасную руку! Боже, я счастливейший из имераторов! Ни одна королева еще не писала своему жениху сама!
Мое волнение придало мне творческих сил и я сочинил стихи. Позволю себе их Вам отправить:
«Ах, эта ручка — она нежней пера
Не ручка двери, а рука твоя..»
Вы же не рассердитесь, что я к Вам обращаюсь на «ты»?!
Поверьте, в жизни я бы этого себе никогда не позволил! Ах, Вы вдохновляете меня. Обожаю Вас! Ах,ах,ах…
Ваш М.»

“Чтоб тебе”, — подумала королева, прочитав его письмо, — чтоб тебе пусто было, идиот, — закричал она в негодовании, исчерпав этой фразой весь запас ругательств, подслушанных ею у конюхов. “Да он издевается надо мной! Или он совсем безумен? Или он хочет отучит меня просить его о чем-либо? Он себя так и в супружестве будет вести! Нет, не быть ему моим мужем. Никогда! Я ему покажу, я пойду на него войной, я его уничтожу, я выйду замуж за Первого министра и таким образом унижу достоинство этого заносчивого осла, я….
Королева еще долго мерила шагами свою спальню, сыпя проклятиями, потом устала и села в кресло. Она подумала о том, что у нее нет армии, и вскоре уже не будет и самого королевства. Всё это было весьма и весьма прискорбно.
Она снова написала М. На этот раз в своем ответе он обещал выслать солдат на следующий день, крайний срок — через день…
Результат был прежним – никаким.
Королева так устала от бестолковой переписки, что велела сшить пять новых платьев и дюжину сорочек, к каждой из них — по паре домашних туфель.
Потеряв всякое терпение и отчаявшись она поехала на бал в соседнее государство и там, за обедом пожаловалась своему двоюродному дедушке — вдовствующему королю девяноста лет на свое отчаянное положение: “Дитя мое, — ответил ей король, — ну что ж вы обижаете нас? Надо было сразу обратиться к нам. Мы не сможем на вас жениться (мы же родня, как никак), но войско дать сможем».
Королева была совершенно счастлива, не знала как благодарить своего защитника и даже расплакалась на глазах у всех присутствующих.
Так или иначе, уже на следующее утро на территорию ее государства вошли дружественные войска и разогнали орды нападавших солдат в желтом.
Первый министр рекомендовал провести расследование — кто были эти солдаты, зачем они появились тут, но королеве это было безразлично. На радостях, что удалось освободиться так легко, она написала императору М., и он так восторженно отреагировал на это известие, присовокупив четверостишие собственного сочинения, ни словом не упомянув о том, что его помощь так и не подоспела, что королева решила все же выйти за него замуж. В конечном счете, ей нужен был муж, а не сторожевой пес.

Мораль сей истории… Да нет в ней никакой морали. Ну разве лишь та, что лишние платье и пара туфель никогда не бывают лишними…

Love

Любовь это всегда знак «+», счастливая или несчастная, взаимная или неразделённая, реальная или виртуальная. Любовь в любое время года, в самый холодный месяц и в самый жаркий создаёт ощущение проживания тотальной весны. Она наполняет нас силами, желанием жить, пить каждую минуту жадными глотками, творить, фантазировать. Сама любовь равно непрерывная фантазия, непрекращающееся волшебство преображения. Переживание любви утончает самые загрубевшие души, делая их чувствительными, восприимчивыми к любому, даже самому слабому сигналу, заставляет менять и меняться. Любовь это самое лучшее, что может случиться с человеком, ибо она делает его Человеком. 

 

Love is always a » + » sign, happy or unhappy, mutual or unrequited, real or virtual. Love at any time of the year, in the coldest month and the hottest one creates a feeling like spring. It fills us with strength, with the will to live, to enjoy life in gulps, to create, to dream. Love itself is a dream, it’s a fantasy, a never-ending magic of transformation. The experience of love makes even the most callous souls become sensitive, makes them to change and to be changed. Love is the best thing that can happen to a man, because it makes him a Human

Сирень

Это видео посвящено сирени, тому факту, что образ цветка как и он сам имеют огромное значение в русском быту и в русской культуре. Это рассказ о роли сирени в ижизни композитора Сергея Рахманинова, эмигрировавшего в Соединённые Штаты, и особенно о произведении ещё одного эмигранта, Александра Куприна —  «Куст сирени». Сирень становится символом родины, весны, любви и счастья